Перейти к содержимому


«Экономический человек» глазами С. Булгакова

Россия История Экономика Философия

Сообщений в теме: 4

#1 Guest_Lookomore_*

  • Гости

Отправлено 09 Июнь 2012 - 08:08

«Экономический человек» глазами С. Булгакова



К. Улих

Улих Кристиана (Uhlig Christiana) — научный сотрудник Института экономической этики Университета города Сент-Галлен (Швейцария).


Относящаяся к началу XX века критика С. Булгаковым западной рыночной экономики сегодня вновь оказывается актуальной. Естествен и интерес к идеям Булгакова в современной России, переживающей процесс трансформации.

Изображение


Нестеров Михаил Васильевич. Философы. (Портрет Павла Флоренского и Сергия Булгакова). 1917.


Одним из центральных моментов экономических воззрений Булгакова выступает его тезис о том, что труд — внутренне противоречивый процесс, объединяющий в себе свободу и необходимость. Чтобы выжить, человек должен трудиться, одновременно в процессе труда выполняя высокую миссию: подчиняя себе природу, он доказывает, что действительно является подобием Божиим. Эта высокая задача стоит и перед каждым индивидом, и перед человечеством как совокупностью индивидов. При этом принципиальное значение имеет то обстоятельство, что Булгаков не допускает разделения материального и духовного. Материальные потребности неизменно выступают у него как отражение духовного и культурного уровня индивидов.

Это и есть центральный пункт критики Булгаковым современной ему западной политической экономии, сосредоточившей, по его мнению, своё внимание только на материальной стороне жизни. В этой науке целостный мир оказался сведенным лишь к экономике, а человек — к хозяйственному субъекту. Вытекающая из такого подхода концепция экономического человека представляет внутренне противоречивый стилизованный собирательный тип, соединяющий в себе альтруизм и эгоизм. Эту
концепцию, сформулированную ещё А. Смитом, переняли и объявили неопровержимой последующие экономические школы. На ней базируются и буржуазная политическая экономия, и марксизм. Подобное положение является следствием абсолютизации человека в традиции европейского Возрождения и гуманизма, способствовавшей победе гедонизма над аскетизмом.

Булгакову же мировоззрение экономистов материалистической ориентации представлялось обеднённым, поскольку спасение мира они видят в материальном богатстве и удовлетворении растущих потребностей, а не в моральном прогрессе человечества. Поэтому представителей традиционной западной политической экономии он причислял к «духовному мещанству», живущему в «парикмахерской цивилизации».

Однако нам, сегодняшним читателям Булгакова, особенно важно то, что он считал важным не обличение гедонизма, а поиски морального raison d'etre экономической жизни и политической экономии. Человек должен не только стремиться к благосостоянию и бороться с нищетой, но и сопротивляться искушению роскоши. Это искушение постоянно угрожает каждому человеку, поддаться ему — значит обеспечить победу чувственного над духовным, мамоны над Богом.

Со времён античности мировая история осквернена духом мещанства, который с особой силой проявляется в беспринципных плясках вокруг золотого тельца, характерных для капиталистической эпохи. Булгаков не останавливается перед тем, чтобы назвать капиталистическую эпоху языческой в духовном смысле и преступной — в социальном. Нечего и говорить, что такие высказывания вряд ли найдут понимание и поддержку экономистов-неоклассиков. Вместе с тем известен и тезис Булгакова, что социализм — лишь оборотная сторона капитализма, поскольку в обоих случаях человек рассматривается как животное или, иначе говоря, как либо полный, либо пустой мешок с деньгами. Поэтому вряд ли Булгаков может рассчитывать и на поддержку социалистов.

В своей критике капитализма Булгаков примыкает к социалистам, при том, что предлагаемый им путь освобождения от экономической необходимости совершенно противоположен социалистическому.

Здесь он сближается с протестантским или кальвинистским пониманием труда и спасения. Это особенно заметно в его статье «Героизм и подвижничество» (1909). Он ссылается тут на исследования, которые выяснили роль протестантизма, и особенно кальвинизма и пуританства, в экономическом развитии, в создании типа человека, приспособленного к экономической деятельности. Этот человеческий тип воплощает дисциплину служения, мирской или внутримирской аскетизм (формулировка Булгакова) и по сей день оказывает сильное влияние на развитие личности во многих областях деятельности (речь идёт о Западной Европе).

Булгаков ссылается на Библию и подчёркивает, что в соответствии со Священным писанием человек предназначен для труда и господства над природой. Целью же его деятельности не может стать безграничное чувственное наслаждение, ею может быть только самопреодоление, победа над присущими человеку пороками жадности, стяжательства, соперничества и т. д. Таким образом, господство человека над природой Булгаков понимает не как удовлетворение материальных потребностей
экономического человека, а как акт любви к ближнему и приближения Царства Божьего.

В этой связи следует заметить: Булгаков отдавал себе отчёт в том, что в православной церкви отсутствуют религиозные догмы, относящиеся к хозяйству, а аскетические идеи средневековья не могут дать ответа на актуальные вопросы современности. Не случайно, его представления о христианском социализме не нашли поддержки у большинства представителей Русской православной церкви.

Здесь возникает следующий вопрос: что произойдёт, если православная церковь, стремясь ответить на вызов материалистического экономизма, примет булгаковские представления о хозяйстве? Не будет ли это означать её коренное изменение, своего рода Реформацию?

Работы М. Вебера и А. Мюллера-Армака показали, что рациональное экономическое действие возникло вовсе не вследствие секуляризации. Его основы были заложены в религии, а отношение к труду как к добродетели проявилось ещё в средневековье. Реформация привела к тому, что трудовая этика стала важной составной частью жизненной установки протестанта, обозначенной Вебером как «мирская аскеза».

Подобная реформация миновала православную церковь. С точки зрения православия труд остался актом, не имеющим прямого отношения к добродетели. Позитивного включения мирской жизни в православное учение, сравнимого с тем, что имело место в кальвинизме, не произошло.

Согласно православию, человек способен преодолеть материальное и начать жить духовной жизнью лишь в отшельничестве или в монастыре.

Православие не отказалось от оправдания бездеятельности. Созерцательный путь к спасению не предполагает обязанности трудиться; человек — не инструмент, а сосуд. Обязанностью в Восточной церкви признана именно созерцательная жизнь (vita contemplative). Говоря словами Вебера, мы имеем здесь дело с религиозностью чувства, которая препятствует рациональной систематизации и организации индивидом своей жизни, а значит, и всей экономической жизни общества. Мюллер-Армак
доказывал это, ссылаясь на огромное число праздников в странах православной культуры.

Для Вебера религиозность чувства являлась одной из причин возникновения авантюристического капитализма. С его точки зрения, самое важное, что отсутствует в экономике Востока,— это усмирение и рациональное овеществление инстинктивного стремления к наживе, его встраивание в систему рациональной мирской этики поведения, т. е. все то, что появилось на Западе благодаря протестантскому «мирскому аскетизму».

Употребленное Вебером понятие «авантюристического капитализма» ныне приобретает особый смысл, но уже не в религиозно-социологическом значении, как у Вебера, а в вульгарно-материалистическом. Экономисты неоклассического направления охотно употребляют его, характеризуя первую, необходимую, но преходящую стадию капиталистического способа хозяйствования («манчестерский капитализм»). Здесь находит проявление экономический материализм особого типа, родственный историческому материализму. В России этот подход, освобождающий каждого хозяйствующего субъекта от необходимости рационального планирования и, главное, от этической ответственности за свои действия, также весьма популярен в некоторых кругах.

Превращение Савла в Павла, правоверного коммуниста — в капиталиста манчестерского толка здесь происходит без особых проблем. Этот феномен требует объяснения. Применительно к России можно сформулировать следующий тезис, вытекающий из религиозно-социологического подхода: существовавшее ещё до революции отделение религиозности от практической жизни продолжалось и после революции в форме отделения социалистической идеологии от практической деятельности, отделения индивида от государства. Возникает вопрос: кто может и должен объединить сегодня эти две сферы на этической основе?

Разумеется, такое разграничение религиозного, идеологического и практического имеет отношение не только к России. В различных модификациях его можно наблюдать и в Западной Европе, и в США.

Сегодня они мечутся между словесной эйфорией и практической беспомощностью перед лицом перемен в Восточной Европе, хотя конец социалистической системы, казалось, должен был способствовать самоутверждению Запада.

Экономизм, который столь резко критиковал Булгаков, и поныне пронизывает все сферы жизни на Западе и часто выступает как заменитель религии. Помимо политической неустойчивости и экономических кризисов, с которыми сталкиваются промышленно развитые страны, либеральное общество переживает и моральный кризис. Выдающиеся мыслители говорят сегодня о коррумпированных структурах либерального общества и призывают к созданию новой «большой» теории, которая призвана решить более важные задачи, нежели просто заменить потерпевший банкротство марксизм.

Распространенное требование: обеспечить свободный доступ к благам без всякой сопряженной с этим ответственности — стало составной частью политики эгоистического индивидуализма, которую нельзя охарактеризовать иначе как выражение этической слепоты. Сегодня в деформированном либеральном обществе западного образца индивид не является гражданином, чувствующим свою социальную ответственность, — это лишь отчужденный человек, яростно добивающийся самореализации в виде
безграничного осуществления своих свобод.

Надежду Булгакова на религиозную революцию, ведущую к преодолению кризиса, и живую религиозную совесть как главную контролирующую инстанцию нельзя считать осуществившейся. Но что же может стать «контролирующей инстанцией», если в современном буржуазном обществе больше нет религиозной основы?

В недавно вышедшей книге «Принципы долга» Д. Селборн формулирует ответ на этот вопрос, определяет моральную основу, значимую как для верующих, так и для неверующих граждан: «Осознание этических обязательств по отношению к гражданскому порядку, главным принципом которого является принцип долга, так же как и соответствующий ему « голос совести», не требует божественного содействия. Осознание человеком своих обязанностей по отношению к самому себе, себе подобным и гражданскому обществу, к которому он принадлежит, может существовать и развиваться без платонической основы, иудейского «страха перед Богом», христианской «любви к Богу» или марксистского классового сознания, выражающих потребность в трансцендентной силе, придающей достоинство целям
и мечтам людей» [ 1 ].

Далее Селборн подчёркивает, что осознание ответственности не является чем-то новым или чуждым современной либеральной традиции. И Дж. С. Милль, и И. Кант, и Ф. В. Гегель указывали на то, что свобода индивида основана не только на осуществлении им своих гражданских прав, но и на исполнении своих гражданских обязанностей. Лишь отрицание восходящего к Возрождению принципа долга смогло деформировать либеральное общество.

Гражданские права потеряли связь с какими-либо обязанностями индивида по отношению к обществу, что привело к растущей общественной дезинтеграции. Неплохим примером такой дезинтеграции стала и сегодняшняя Россия.

В заключение я хотела бы подчеркнуть бесполезность теорий рынка, в которых человек рассматривается лишь как потребитель или как производитель (что не только аморально, но и попросту тривиально — своего рода reducto ad absurdum). Существование гражданского общества этически и исторически первично по отношению к мирской политико-экономической системе.

«Экономический человек» («homo economicus»), если понимать его чисто материалистически, не может служить основой трансформации общества. Вместе с тем использование религиозной концепции Булгакова противоречит светскому характеру современного общества. Может быть, прозвучавший призыв Селборна к обновлению истинных принципов гражданского общества, и прежде всего принципа долга, можно рассматривать как своего рода светский эквивалент концепции общественной трансформации Булгакова. В обоих случаях речь идет о преодолении дезинтеграции человеческого общества, о том, что индивид должен быть не просто пассивным реципиентом, но и деятелем, или, говоря словами Вебера, не просто сосудом, но и инструментом Божьим, который может согласовывать индивидуальные и групповые права и обязанности с общим благом.

ЛИТЕРАТУРА

1. Selbourne D. S. The Principle of Duty. New York, 1994. P. 21.

С. Н. Булгаков Героизм и подвижничество.

(с) Общественные науки и современность. 1996. № 2. С. 127-130.

#2 Aks

    Участник

  • Пользователи
  • PipPip
  • 1 813 сообщений

Отправлено 10 Июнь 2012 - 06:16

Большое спасибо за статью, очень интересно было почитать взгляд западного человека на Булгакова, хотя, конечно, при таком заголовке статья могла бы быть и посильнее.

#3 Guest_Lookomore_*

  • Гости

Отправлено 10 Июнь 2012 - 08:40

Попытка разобраться заслуживает внимания. По ссылке - работа Булгакова, на которую К. Улих ссылается. Примечателен первый же абзац:

Цитата

Россия пережила революцию. Эта революция не дала того, чего от неё ожидали. Положительные приобретения освободительного движения все ещё остаются, по мнению многих, и по сие время по меньшей мере проблематичными. Русское общество, истощённое предыдущим напряжением и неудачами, находится в каком-то оцепенении, апатии, духовном разброде, унынии. Русская государственность не обнаруживает пока признаков обновления и укрепления, которые для неё так необходимы, и, как будто в сонном царстве, все опять в ней застыло, скованное неодолимой дремой. Русская гражданственность, омрачаемая многочисленными смертными казнями, необычайным ростом преступности и общим огрубением нравов, пошла положительно назад. Русская литература залита мутной волной порнографии и сенсационных изделий. Есть от чего прийти в уныние и впасть в глубокое сомнение относительно дальнейшего будущего России. И во всяком случае, теперь, после всего пережитого, невозможны уже как наивная, несколько прекраснодушная славянофильская вера, так и розовые утопии старого западничества. Революция поставила под вопрос самую жизнеспособность русской гражданственности и государственности; не посчитавшись с этим историческим опытом, с историческими уроками революции, нельзя делать никакого утверждения о России, нельзя повторять задов ни славянофильских, ни западнических.


#4 Aks

    Участник

  • Пользователи
  • PipPip
  • 1 813 сообщений

Отправлено 10 Июнь 2012 - 02:57

Вот! Именно поэтому и надо много и обстоятельно говорить о революции, о государственном устройстве (тут Полярник безусловно прав!), и говорить честно. Более того, похоже, что этот уникальный опыт, точнее его осмысление пригодится не только нам.

#5 Достоевский

    Участник

  • Пользователи
  • PipPip
  • 824 сообщений

Отправлено 14 Июнь 2012 - 04:07

Полностью согласен с С.Булгаковым и считаю, что это главная проблема человечества, суть всех наших неприятностей.

Цитата

Булгакову же мировоззрение экономистов материалистической ориентации представлялось обеднённым, поскольку спасение мира они видят в материальном богатстве и удовлетворении растущих потребностей, а не в моральном прогрессе человечества. Поэтому представителей традиционной западной политической экономии он причислял к «духовному мещанству», живущему в «парикмахерской цивилизации».

Однако нам, сегодняшним читателям Булгакова, особенно важно то, что он считал важным не обличение гедонизма, а поиски морального raison d'etre экономической жизни и политической экономии. Человек должен не только стремиться к благосостоянию и бороться с нищетой, но и сопротивляться искушению роскоши. Это искушение постоянно угрожает каждому человеку, поддаться ему — значит обеспечить победу чувственного над духовным, мамоны над Богом.
Кстати, в иудаизме аскетизм не приветствуется.
Отдельное спасибо за ссылку на "Героизм и подвижничество"





Количество пользователей, читающих эту тему: 1

0 пользователей, 1 гостей, 0 анонимных